Заключение. Cтр. 1

Заключение

Мы отнюдь не закончили попыток понять, что такое Вавилон. Последнее, о чём мы говорили это о том, что смешение, а лучше сказать, замес, замес языка, в результате которого произошло множество народов, вот замес языка был одновременно и наказание (то есть отъятие первичной речи) и милость (то есть созидание многоязычия и восстановление связи с Землёй, ибо народы расселились по землям).

Отъятие дара у Бога через века сопровождается возмещением дара. Ну например, человечество было изгнано из Рая, и человечество через Христа заново обретает Рай уже как спасение. Вот тоже и райская речь. Господь отъял, но не навсегда. Вернул, но нечто иное. Через века, после Вавилона, человечество испытало, что это было до Вавилона «глас един у всех». После Воскресения человечество испытало полноту богообщения небывалую. Это было богоявление (теофания), когда Бог отчётливо явился в третьей Своей ипостаси (Святого Духа). Вот тогда человечество вспомнило и ощутило чем был «глас един» до Вавилона. И при этом человечество не утратило многоязычия, потому что многоязычие это дар Божий. Человечество вернулось к богообщению, который превышает различие языков, народов. Когда это произошло?

После Воскресения Христова это должно было произойти в определённый день, он был указан и приготовлен в Ветхом Завете. Это был день 50-й. День 50-й. В нём спрятано число Вечной Жизни. Если день Воскресения это день один, он же восьмой. День один он же восьмой (7+1). То и пятидесятница это «семь седмиц» и «день один». В Воскресении Христовом произошла замена еврейской пасхи, и пятидесятница заменила праздник Ветхого Завета. Какой это был праздник? В день, в который был дан Закон. Вот, блаженный Фиофилакт так пишет: «В какой день дан Закон, в тот же нужно было даровать и благодать Духа. В день пятидесятницы по еврейскому обычаю приносили новые плоды и разные лица сходились под одно небо – в Иерусалим. В тот день начатки от всякого народа собрались ради благочестия». Вот день пятидесятый.

Как мы об этом читаем в деяниях апостолов. Мы говорим о том, что должен быть глас с Неба. Читаем: «При наступлении дня пятидесятницы, все они были единодушно вместе (апостолы). И бысть внезапно с Неба шум (эхос) как бы от несущегося дыхания бурного. И исполнил весь дом, где они сидели. То есть шум как бы от несущегося дыхания бурного и исполнил весь дом, где они сидели. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и сел язык по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого и начали говорить иными языками, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же проживали иудеи, мужи благоговейные от всякого народа, который под Небом. Когда же был глас тот (вот это слово, вот оно (фонэ))».. То есть то, что было «шум», они ощутили шум, а когда опустились языки по каждому из них это всё было уже «глас». «… когда же был глас тот, собралось множество народа и пришло в замешательство ибо каждый слышал их говорящих его собственным диалектом». Вот то, что я сейчас прочитал это буквальный перевод с греческого. И последний стих: Когда же был глас тот, собралось множество народа и пришло в замешательство ибо каждый слышал их говорящих его собственным диалектом. То есть событие происходит под единым небом. История опять становится всеобщей.

Иоанн Златоуст «Шум был без ветра, языки без огня, чтобы не помыслил кто-то чувственно о духе. Языки явились как разделяющиеся от единого средоточия огненного, которое шло с Неба как глас». Вот осмыслить.. «Языки явились как разделяющиеся от единого средоточия огненного, которое шло с Неба как глас». То есть оптический образ был выражением голоса. То, что в гласе — явилось зрительно а весь дом (добавляет Ефрем Сирин) наполнился благоуханием. Вот один из признаков откровения Божия, что оно не воспринимается никакими чувствами, но все чувства имеют аналог друг в друге. Голос может являться оптически, а то, что является зрительно — может иметь запах. Вот было сказано о людях до Вавилона «И была вся Земля глас един для всех». Так вот, что произошло. Одинаково до Вавилона и в пятидесятницу соединение Неба с Землёй происходило в Духе как глас.

Заключение. Cтр. 2

Вот Вавилонские столпотворители, они нацелились в Небо и потеряли связь Неба с Землёй в духе как глас. Вот теперь, эта связь восстановилась. В Вавилоне Господь смешал язык, разделил народы, и это сопровождалось взаимонепониманием и замешательством. В пятидесятницу, когда был глас тот, множество народа пришло в замешательство, из которого выводит апостольская проповедь. Почему ап. Петра так слушали, и так много иудеев обратились в христианство? Потому что он вывел их из этого замешательства.

Так вот, святая Церковь воспевает пятидесятницу и сопоставляет её с вавилонским смешением языка. Вот, перевод на Русский язык то, что мы поём в Церкви. «Когда нисшедше языки смешивал, тогда разделял народы Всевышний. Когда огненные языки раздал, Он в соединении всех призвал и мы согласно славим Всесвятого Духа».

То есть один глас осенил человечество. Но вот первичное говорение, помните, это вот, осмысленная речь, которая называлась одна губа, вот это не вернулось. Вот почему Бог не вернул отъятого дара, вот этого того говорения, которое называлось «одна губа», особая устность была до Вавилона? И вот её Господь нам не вернул. Почему?

«Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» говорит ап. Павел. Вот что нужно человеку – богообщение. Благая часть, которая не отнимется, её избрала Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Вот что слушала Мария, которая сидела у ног Иисуса. Вот какой голос она слушала. Она слушала голос Его.

Мы говорим на разных языках, но в богообщении — мы все народы земли, мы имеем единый дух, соединение и согласие. То есть в церкви мы слышим глас пастыря.

Второе. Не вернулось к нам это первичное говорение, а осталось у нас многоязычие. Почему? Потому что многоязычие есть реальное богатство народов. Кто сотворил многоязычие? Бог Троица. Творение многоязычия есть дело Бога Троицы. Помните, Бог сошёл на Землю, Бог приготовил язык, Он замесил его как хлеб, назначенный к жертве и воздаянию. А когда Он воплотится, Господь Он предложит Своё Тело вкушать верующим как тот самый хлеб.

Дух святой соучаствовал в смешении языка, и в пятидесятницу от Того же Духа апостолы получили дар говорить на иных языках, и вышли на проповедь.

Многоязычие. Вот каждый язык несёт на себе печать божественного происхождения. Вот как человеку дано явить образ Божий как образ свой, собственно говоря это наша задача. Т.е. каждый человек есть образ Божий, но Господь хочет, чтобы мы образ Божий явили как образ свой, личный. Вот так и своеобразие народа и своего языка Богу желанно. Вот многоязычие, различие языков и личное качество каждого языка Бог желанно. То есть в языке народа записана его духовная биография.

Далее. Рассеяние народов. Мы так мыслим, и я так думал, что оно имеет прежде всего отрицательный смысл. Это не так. Рассеяние народов имеет прежде всего смысл положительный. И вот, до времени этот положительный смысл рассеяния народов он был не ясен. А когда Христос пришёл, то пришло время этот смысл высказать, и апостол язычников встретился когда самым мыслящим и эстетически одарённым из народов античности (это ап. Павел с Эллинами на Реопаге), Пачел сказал: (букв перевод) «Бог от единой крови сотворил весь род человеческий чтобы обитать по всему лицу Земли определив предназначенные сроки и пределы их обитания, дабы они искали Бога» Вот Он дал нам пределы времена обитания «Дабы они искали Бога не ощутят ли наощупь и не обрящут ли». То есть ищите Бога, пока не сможете Его осязать. Вот по ап. Павлу историческая задача до христианской древности. Это вот заповедь их исторического бытия. То есть конечно рассеяние народов имело мощный положительный смысл. И определённо нужно высказать идею, что субьект истории есть народ, каждый из народов. Вот каждый из народов это субъект истории, а не единая цивилизация, которая называется Вавилон, которая хочет народы собою подменить.

Далее. Первый Вавилон был первым Вавилоном. Но ведь будет и последний. Если в древнем Вавилоне, вот эта общая речь, говорение на том, что называется «одна губа», и единомыслие его строителей содействовали катастрофе, то что сказать о Вавилоне современном? Современный Вавилон это путь к катастрофе. И вот в области языка современный Вавилон стремится уйти от многоязычия. Многоязычие есть дар Божий. Современный Вавилон стремится уйти от многоязычия. Но не это главное, не это страшное, потому что народы всё равно будут говорить каждый на своём языке, дело не в этом. Мы наблюдаем попытки изменить самый субстрат человеческой речи. Изменение это будет происходить в сторону унификации и лишения голоса.

Заключение. Cтр. 3

В Вавилоне Апокалипсиса человечество обнаруживает поразительное единомыслие и единство чувств в сторону греха. Цитирую: «И будут смотреть от народов и колен и языков и племён на трупы убитых пророков и радоваться». Первый зверь Апокалипсиса, которого Христос поразил в голову, является когда рана его была за столетия кем-то уврачевана. То есть когда он является к тому времени, когда различия между народами, между язЫками и языкАми уже стёрта, Земля уже стала единым целым для кого? Для зверя. Он получает власть «над всяким коленом, народом, языком и племенем». Это говорится конечно не о всех людях, а о тех, имена которых не написаны в Книге Жизни, но о всех народах и субкультурах. То есть то, что было в древнем Вавилоне, вот рассеяния народов и смешение языка, уже для этого зверя – не препятствие. История стала всемирной. И когда она стала всемирной, когда различия языков истирается, тогда он приходит. И тогда восходит от Земли другой зверь, внешностью христианскою, он имел два рога, подобных Агнчим. При втором звере возродится замысел Вавилонской башни.

То есть конечно не сама башня, потому что Вавилон это всемирная деятельность низводить Небо на Землю по воле человека. В первом Вавилоне то была деятельность духовная и научно-техническая, помните (кирпичи-асфальт) и конструктивный принцип. И в последнем Вавилоне то будет деятельность духовная и научно-техническая. Необходимо стало пресечь то богообщение, которое установилось между Христом и церковью в пятидесятницу. Необходимо стало обезгласить мир.

Апостолам в пятидесятницу с Неба явились языки как бы огненные «и бысть глас». В Апокалипсисе: «зверь сотворит знамения великие так что и огонь сотворит от Неба чтобы нисходило на Землю пред человеком». Огонь с Неба будет, а гласа опять – не будет. То что нужно пресечь – это богообщение. Богообщение является как голос, и вот второй зверь огонь сотворит от Неба чтобы нисходит на Землю пред человеками. То есть огонь с Неба будет, гласа не будет, это будет другой единый языковой субстрат. Это новояз, визуализированная речь. В идеале её можно будет вообще обезгласить. Опять-таки почему? Потому что голос выдаёт Каина. Вот в новом Вавилоне будет много зрелищного, шумового, визуального, информативного, а человеческого голоса будет всё меньше и меньше.

Первый зверь — это самый дух Каина, а второй зверь – это лжехристианин. То есть Каин и лжехристианин вот это суть два зверя из Апокалипсиса. В чём они едины? Вспоминайте. Вот Каин и Вавилон в чём они едины? Есть только одна точка, в которой они сходятся и сходятся абсолютно. Это отношение к человеку. И тому зверю и другому необходима переделка человека. Каин утратил сыновство от Адама и начал жить от себя, а строители первого Вавилона хотели сотворить человеку новое имя. А звери Апокалипсиса заставят тех, чьи имена не вписаны в Книгу Жизни, отречься от образа Божьего и поклониться образу Зверя.

Вот на этом мы заканчиваем изучать тот раздел Книги Бытия, который называется «экклесиология» (учение о Церкви). Книга Бытия заключает учение о Церкви в чёрную раму. Начинает от Каине, завершает Вавилоном и замыкает их друг на друге. В чём смысл такого обрамления? Он доступен тому, кто спасается. То есть образы погибели в Книге Бытия даны во всемирной величине, и тогда в Книге Бытия выдвигается следующая отдельная тема. Понятным становится, что необходимо спасаться.

Начинается учение о спасении – сотериология. Спасение есть дело личное, когда условия погибели стали всеобщими. И мы только тогда начнём понимать жизнеописание патриарха Авраама, (учение о спасении в Книги Бытия это жизнеописание Авраама). Перед нами как будто частная жизнь человека или хроника, но, это конечно не частная жизнь и не хроника, (священное Писание этими вещами не занимается), это повествование о том, что спасение происходит в мире, где условия погибели стали всеобщими. То есть переход от самых общих проблем мироздания к самым личным, и даже интимным подробностями жизни человека, приобретает другое значение. Вот этот переход от экклесиологии к сотериологии от учения о церкви к учению о спасению мы ещё будем обсуждать.

* * *